Пожалуйста подождите

pro рукописи которые не горят....или пьесса написа

20 ноября 00:11
Рейтинг 0 - +    Эмоции
комментариев: 3
Цена Золотой розы

Действующие лица:

• Господь.
• Мефистофель, он же Герыч, Гирик, Гера.
• Вероника, она же Вера, молодая девушка, 18 лет.
• Дельфин, Дельфанов Евгений, студент института искусств,19 лет.
• Воланд, Владимир, студент третьего курса, будущий хирург.

Пролог

Раннее солнечное утро. Дельфин сидит за столом и что-то пишет. Вероника готовит кофе. Звонок в дверь. Вероника идет открывать. Тихий разговор, через несколько минут она входит с чудесным букетом белых роз.

Вероника. Милый! Это опять тебе. Без подписи… Вероятно, поклонники.
Дельфин. Какой букет! Я таких роз еще никогда не видел!
Вероника бережно ставит цветы в вазу.
Вероника. А в лучах восходяшего солнца они ещё краше… Посмотри!
Дельфин по-новому, завороженно смотрит на цветы, затем бережно, с благоговением достает из букета один бутон.
Дельфин (с восторгом). Золотая! Действительно золотая! Золотая роза! (В размышлении.) Но какой ценой?!

Действие первое

На стене висит картинка с прекрасной розой, внизу подпись « Золотая роза Шаметта». В лучах восходящего утра она действительно кажется золотой. Дельфин сидит за столом (лицом к окну и спиной к двери) пред раскрытой книгой, тупо вперив ненавистный взгляд в какую-то точку на стене.

Дельфин (раздраженно). Да… Кто там? Войдите! Вечно помешают!
Воланд заглядывает в комнату и бесцеремонно, прямо в обуви, идет по светлому ковру.
Воланд (громко). Дельфанов! Ты что двери вообще не закрываешь?
Дельфин разворачивается и, не вставая из-за стола, с радушной улыбкой смотрит на Воланда.
Воланд лавирует между разбросанными книгами, но вдруг на мгновение задерживается перед раскрытой Библией и носком ботинка с остервенением ударяет по корешку книги.
Воланд (возмущенно). Что за бардак? А..! Как у Некрасова:
« Опять сидит и ничего не пишет…»
Дельфин встает и, зафутболив под стол, как в ворота врага, отлетевшую книгу, идет с распростертыми объятиями к Воланду.
Дельфин (с горькой иронией).
Прибавь хандрит и еле дышит, и будет мой портрет готов.
Господи, Воланд! Не верю своим глазам! (Жмут друг другу руки, обнимаются.)Все такой же язва… Но красавец! Просто дух времени!
Воланд (любуясь собою). Золотое с красным сейчас весь Запад носит…
Дельфин. Чистый Мефистофель! Я сейчас как раз читал. Такое ощущение, что Гете с тебя писал (берет книгу, зачитывает):

В одежде златотканной, красной,
В плаще материи атласной,
Как франт, кутила и боец…
Чем я не бравый молодец?
Воланд. Позволь, но там и про тебя есть (зачитывает):
И не пора ли наконец
Тебе одеться в том же роде?
Тогда, на воле, на свободе,
И бросив вздорные мечты,
Что значит жизнь, узнаешь ты!

Дельфин (в размышлении, с горькой усмешкой). Что ни надень, все мучусь я хандрою… Действительно, как Фауст.
Воланд (заинтересованно). Что ж так?
Дельфин. Чем больше я живу, тем больше не понимаю зачем я это делаю. Я прочёл много книг. Литература, история, философия… Я познал законы математики, физики, химии, я постиг богословие, но так и остался глупцом, потому что так и не понял простейших, казалось бы, вещей.
В чем истинная ценность жизни? Что такое вера, надежда, любовь? Откуда приходит вдохновение? И почему мои стихи никто не читает? Я знаю несколько языков, но не могу подобрать ни одного, чтобы понять самого себя.
Однажды мне попалась одна книга. «Золотая роза»
Н.Г. Паустовского. Не читал? Была там легенда о неком Шаметте, который для своей возлюбленной из драгоценной пыли ювелирных мастерских сделал золотую розу. Тогда-то я и загорелся создать свою золотую розу из поэтических сочинений о жизни. Но роза не взошла, может быть, в холодном сердце садовника не хватило тепла, чтобы согреть ее. И я от этого в жутком отчаянии.
Воланд. Слушай, а ты не пробовал посадить мак, хорошо растёт да и пользы от него больше… Впрочем, его и садить не надо. Семя, борошенное случайной рукой прохожего, намного сильнее и живучее какой-то там розы. Тебе останется лишь надрезать незрелые коробки черепушек и пускать сладкий свернувшийся сок по венам.

Дельфин (с ужасом отпрянув назад). Опий! Ты предлагаешь мне опий! Ты с ума сошел!
Воланд. Здраво рассуждаешь! Хвалю! Только поверь мне, как будущему хирургу, что не всякий наркотик приводит к зависимости. Не хочешь опий можно, взять пластилинчик, травку еще наши прадеды курили, вспомни трубку мира… Почему она так называлась, да потому что приводила к миру с самим собой и с окружающим миром.
Дельфин. «Кто попробовал слезу мака, тот будет плакать всю жизнь»,- народная мудрость.
Воланд. Мудрость? Это с какой стороны посмотреть. Смотри на жизнь проще, и она тогда повернется к тебе лицом. В жизни, друг мой, надо все испытать, все попробовать. Особенно это ценно для таких людей, как ты с тонко организованной психикой, умеющих чувствовать и сопереживать. Вдруг, благодаря этому допингу, ты постигнешь тайны истинного творчества, к тебе придет популярость, ты добьешься всего, чего хотел. А не понравится, бросишь! Делов-то!
Дельфин. А ты, что уже сидишь?
Воланд. Нет! Я нюхаю! Грамулечка гирика раз в неделю не повредит. Серьезно и чинно. Зато какой подъем! Внутри тебя ядерный реактор. Боли нет, чувств нет. Вместо тела змея. Твое сознание начинает жить с несуществующими в природе образами, звуками и запахами. Героин – это «бес в склянке»! Это круче секса! Это «смесь дьявола с моей кровью»! Вот когда действительно ощущаешь себя Мефистофелем, сильным и могущественным, и за этот экстаз ты готов отдать жизнь!
Дельфин. Володька! Ты в натуре попал. Тебя лечить надо, Володька! Я помогу тебе! Я обязательно помогу тебе! Ты не один! Но как? Пока я не знаю как… Но это сейчас не главное! Я обязательно помогу тебе, Володька!
Воланд. Хватит ныть. И не смей называть меня Володькой. Я Воланд! Забыл что ли, как в школе сам кликуху эту мне дал. Помнишь, наш треугольник? Верка все тебя Дельфином называла. «Дельфин и Русалка припев этой песни …» Я же между вами сатаной оказался. Как Булгакова изучили, так меня и нарекли. Как, кстати, у тебя сейчас с ней, а то если свободна, то я не прочь развлечься.
Дельфин. Не смей так о ней! Свободна или нет, не твоего ума дело. И знай, что с наркоманом ей не по пути!
Воланд. Ой-ой-ой! Какие мы правильные! Недавно соловьем заливались о бренности бытия, а дошло дело, так и в кусты. Где там твой Гете?
Берет книгу и с помпезностью читает вслух.

Дух. Я вызван мощным голосом твоим:
К моей ты сфере льнул, ее ты порожденье,- и вот…
Фауст. Увы, твой вид невыносим!
Дух.Не ты ли сам желал с тоской упорной
Увидеть лик, услышать голос мой?
Склонился я на зов отважный твой –
И вот я здесь! Но что за страх позорный,
Сверхчеловек, тобою овладел?
Где мощный зов души, где тот титан могучий,
Кто мир весь обнимал, кто мыслию кипучей
Сравняться с нами, духами, хотел?
Ты Фауст ли, кто звать меня посмел
Всей силою души неосторожной?
И что ж? Моим дыханьем обожжен,
Дрожит, в пыли дорожной корчась, он,
Как червь презренный и ничтожный!

Дельфин. Оставь книгу, сатанинское отродье!
Воланд. Ладно, мне пора. Кстати, у Булгакова мой коллега, доктор Поляков, в своем дневнике как-то написал гимн морфию. И знаешь, что он там заметил, он сказал, что «принятие наркотика - это высшая точка проявления духовной силы человека», что «нормально человек может работать только после укола морфия». Да и в самом деле: куда годится человек, если малейшая невралгийка может выбить его совершенно из седла.
А ведь твой мак мог бы стать золотым.
Воланд уходит, громко хлопнув дверью. Дельфин поднимает Библию, садится в кресло и пытается читать.
Дельфин. «И спаситель сказал: Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его в глубине морской. Горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (Мф.18, 6-7).
Откладывает книгу. В расстроенных чувствах делает несколько кругов по комнате, подходит к фотографии в нежной розовой рамке сердечком, некоторое время внимательно всматривается в нее, затем решительно ставит на место и, окрыленный какой-то идеей, летит к телефону.
Дельфин (быстро, задыхаясь от волнения). Алло, Верунчик! Солнышко! Я хотел тебе сказать, что я был не прав, я дурак, но я очень тебя… (Недоуменно.) Что? Нет дома? Это я, Дельфанов. Просила больше не беспокоить?! Совсем! И не искать встреч?! Простите…
Машинально опускает трубку и садится в кресло.

Занавес


Метки меток нет

комментарии

К первому непрочитанному