Пожалуйста подождите

Война в нынешнем мире

29 июня 00:19
Рейтинг +00 - +    Эмоции
комментариев: 3
Моя заметка - масло-масленное, разговор о разговоре
Вот сегодня увидел опрос сделанный `oм:

Если завтра мобилизация, Вы..










Если завтра мобилизация, Вы..Результаты (показать ники):

  • A - Пойду воевать (голосов 19)
  • B - Не пойду воевать (голосов 3)
  • C - пойду, но не воевать (голосов 4)
  • D - воевать хочу, но не пойду (голосов 1)
  • E - Засяду на квартиру, курану, взвешу все за и все против и не спеша начну... (голосов 3)

Тема настолько неординарная, что собранный материал захотелось разместить отдельно, да и опрос проводился аж в прошлом году...

К теме отсидеться в деревне у дедушки
Кому интересно, читайте:

   Война в нынешнем мире становится тотальной,
всеохватной. Не в понятиях начала 1943 года, когда Геббельс произнес
свою знаменитую речь о Total Krieg в берлинском Дворце спорта. Тогда-то
все было понятно: все — к станкам или винтовкам. Гоним пушки вместо
масла. А нынче все намного сложнее...



 В 1999 году два полковника Народно-освободительной
армии КНР, Цяо Лянь и Ван Сяньсуй, выпустили книгу «Искусство воевать
без правил», тут же переведенную в США на английский. По сути дела,
современные китайцы попытались продолжить дело своего древнего стратега
Сунь Цзы, примерив его теорию в нынешних условиях. То есть, разбивая
врага, как бы не сражаясь.


По мнению умных полковников, военное дело безнадежно
отстало от бурно развивающихся технологий. Оружие развивается, а вот
формы ведения войны по сути остались прежними. То есть, генералы
норовят уничтожить как можно больше солдат и боевой техники противника,
не задумываясь над тем, что ему можно нанести поражение гораздо более
эффективными способами. Например, выведя из строя ... его страну. А для
этого годится отнюдь не только боевое оружие.


Сами цели войны сегодня становятся расплывчатыми, никто
не может сказать — с кем и за что придется воевать завтра. Так, в
восьмидесятые США поддерживали Ирак в его войне с Ираном, а потом стали
его смертельным врагом. Тот же сценарий повторился и в случае с
талибами, коих янки натаскивали воевать с СССР. Завтра врагом может
оказаться любой, даже вчерашний союзник. Война способна вспыхнуть за
долю рынка, ресурсы, территории — равно как из-за религиозных распрей,
торговых санкций или финансового кризиса. При этом военные, получив в
распоряжение трехмерные системы отображения боевой обстановки и
невиданно раздвинув пределы сражений в глубину и вышину, никак не могут
понять, что пространство войны — это отнюдь не только место, где
применяется оружие.


В новой же войне миллионы послушных и малограмотных
солдат с автоматами Калашникова теряют значение. Все большую роль
играют специалисты по ведению боевых действий новыми методами:
профессионалы в области информационных, финансовых, торговых,
биологических и прочих операций. Те, что в обычной жизни занимаются
нормальным бизнесом. Таким образом, в случае войны приходится бросать в
бой всю страну. Нет, не одевая ее в стальные шлемы с мундирами, а
превращая банки, лаборатории, компьютерные центры, телевидение в боевые
единицы. В моем детстве был замечательный фильм «Автомобиль, скрипка и
собака Клякса», где один из героев говорит: «Во время современного
землетрясения извергаются даже газовые колонки». Прекрасная аллегория
битв завтрашнего дня, когда практически любая структура государства,
общества и экономики становятся боевыми подразделениями.


Это сказки - то, что завтра воевать придется
небольшим отрядам наемных специалистов, покамест буржуа и обыватели
смогут, как и прежде, есть, пить, совокупляться и развлекаться. Воевать
придется всем — на своем месте.


Китайцы приводят примеры новых войн. Например, атаку
американцев на страны Юго-Восточной Азии в 1997-1998 годах, когда
последним нанесли тяжелейшие удары по финансам. Террористы следуют за
передовыми государствами. Похищение и уничтожение людей? Взрывы
самолетов? Старо! Теперь все больше боятся компьютерного,
биологического, информационного террора. Война становится безграничной.
Нет больше отдельных наземных, воздушных и морских боев — все,
интегрируясь, сливается в одну интегральную операцию в пространстве
войны. Точно также и с террором, не признающим старые рубежи государств
и какое-либо разделение деятельности.


По мнению Цяо Ляня и Ван Сяньсуя, финансовая война
американцев против стран Юго-Восточной Азии в 1997-1998 годах была
настоящим террором нового типа. Финансовый спекулянт Сорос и ему
подобные используют в качестве оружия подвижный капитал в 120
миллиардов долларов, который перемещается то туда, то сюда для
совершения экономических диверсий. Когда международное агентство
«Мерилл Линч» занизило кредитные рейтинги азиатских компаний и нанесло
громадный ущерб экономике их стран — это тоже война необычным оружием.


Китайцы подробно анализируют историю необычной войны
1997-1998 годов. После сокрушительного удара, нанесенного по
Юго-Восточной Азии, денежные единицы тамошних стран «посыпались».
Япония предложила создать стабилизатор — Азиатский валютный фонд. Но
США заблокировали эту попытку и продавили другой план: помогать
азиатским товарищам через МВФ, где хозяева Америки имеют контрольный
пакет. Таким образом, азиаты были вынуждены принять политику, диктуемую
их врагами. И понесли большие потери. Международный валютный фонд,
скажем, продлил Южной Корее кредит в 57 миллиардов долларов, взамен
заставив ее открыть дотоле закрытый внутренний рынок. Тотчас
американские корпорации скупили по дешевке акции корейских предприятий:
они-то из-за обвала легли на бок и были сильно недооценены. Получилось
нечто среднее между террором, вооруженным ограблением и экономической
оккупацией: ведь теперь финансовые магнаты, сидя в США, на законных
основаниях выкачивают из корейцев изрядную долю их прибылей.


Не следует думать, что пресловутая «постиндустриальная» эпоха смягчает
войну, ограничивает область ее вторжения, делает войну (а стало быть, и
мобилизацию) менее тотальной, чем в тоталитарную индустриальную эпоху,
— считает современный русский мыслитель «нордического направления» Егор
Холмогоров. — Отнюдь. Тотальные войны ХХ столетия предполагали хоть
какое-то разделение на фронт и тыл, на комбатантов и некомбатантов, на
период мобилизации и период восстановления и мирного строительства.
Разница между тоталитарными и нетоталитарными государствами состояла
лишь в том, что мобилизационные мероприятия первых захватывали большее
число людей и были более развернуты во времени. Сегодня этой разницы не
существует. Различие существует лишь между государствами,
осуществляющими постоянную планомерную подготовку к войне, и теми, кто
окончательно на это «забил», заранее сдавшись на милость победителя...
или убийцы.
Современная война втягивает в себя всю нацию, делая каждого в какой-то
степени солдатом — в военное или мирное время. Связано это с тем, что
целью войны выступает не принуждение противника к локальным уступкам,
как в эпоху «кабинетной дипломатии», не полный его разгром,
безоговорочная капитуляция и свержение его власти — как в войнах ХХ
века. Отныне цель войны — полная аннигиляция политической власти, а
заодно и государственности противника. Мудрость, которую можно извлечь
из уже имевших место эпизодов «войны XXI века», — это возможность
полностью растворить государственность и политическую структуру
противника, обессмыслив тем самым действия его вооруженных сил.
Современная война, таким образом, ведется против нации как политической тотальности. Причем ведется на уничтожение

Война против стран «оси зла» и за установление всеобщей демократии выработает определенную привычку ведения войн на тотальное политическое
уничтожение противника. И те войны, которые последуют далее, будут
выстроены по тому же алгоритму: при интенсивном давлении на фронте
взорвать противостоящий политический субъект изнутри, попросту избавить
себя в ходе войны от противоборствующей стороны, а потом навязать свою
волю не противнику, а тому, что от него осталось.

Современные нации втягиваются в войну от макушки до
пяток, каждым своим членом, каждой структурой. Каждый конкретный
человек оказывается бойцом на фронте политизированной войны, даже не
держа в руках оружия и не склоняясь над заводским станком, производящим
патроны. Противник наносит ощупывающие удары по всему национальному
организму, стараясь найти микротрещины и вклиниться в них. Это
предполагает тотальную политическую отмобилизованность нации, умение
каждого соотносить свою повседневную деятельность, речь, образ мысли с
общей военной целью. Разница между ударными и вспомогательными
элементами военной машины, между фронтом и тылом, начинает стираться,
ибо политическая конструкция может разъехаться в самом неожиданном
месте.


Вслед за «ремесленной», «мануфактурной» и «машинной»
эпохой в войне наступает эпоха информационная. Она не сводится к
пиар-одержимости пресловутыми «информационными войнами». Речь об
очередном упрощении доступа к оружию, при усложнении самого оружия.
«Ремесленная» эпоха предполагает только одну категорию солдата —
сильного молодого здорового мужчину. Все остальное — уже полсолдата.
Эпоха «машинная» включила в дело войны все трудоспособное население.
Современным солдатом может быть «черная вдова», нахальный «гаврош»,
безногий инвалид. Словом, каждый, кому доступен тот или иной канал
воздействия на противника, и каждый, на кого может воздействовать сам
противник. Отражение такого воздействия равносильно обороне. «Ядерная» архитектура войны таких возможностей обороны не оставляла. Внеядерная состоит в основном из них.


Другой стороной современной войны является ее
пролонгированный характер, невозможность свести ее к решающему сражению
или даже последовательности решающих операций. Тотальность национальной
мобилизации и тотальность военной цели предполагают, что к тому
моменту, когда по старому закону уже одержана победа, по новому
конфликт еще только разгорается. Даже беглый взгляд на Афганистан или
Ирак показывает, что решительная военная операция, приведшая к
сокрушению противника, становится только ходом в длительной войне на
измор. И совсем не факт, что в этой войне стремительный бросок на
Багдад или Кабул является лучшим стратегическим решением.


Стремительный сокрушительный удар наносится против
неотмобилизованного противника. Даже в ХIХ и XX веке он не давал
решительного успеха, если противника нельзя было одним ударом принудить
к капитуляции, гитлеровская стратегия сокрушения оказалась
катастрофической. В XXI веке, с его сверхтотальностью тотальной
мобилизации, с задействованием всех национальных ресурсов, противник по
настоящему втягивается в войну уже после первого удара, и чем быстрее
этот удар будет нанесен, тем большая часть ресурсов противника
останется им незатронутой. Оказавшись в статусе оккупационной армии,
армия наступающей стороны оказывается перед фактом развертывания против
нее «второй линии» противника, естественно приобретающим партизанские и
террористические формы. Наступающий имеет против себя фронт, где «партизанят сотни, террорствуют тысячи, а саботируют — миллионы». Прав был автор этой формулы М.Э.Месснер, еще в 1950-е годы, до всякого Вьетнама, предрекавший, что «мятеж — имя третьей всемирной»...


Если дочитал - уже молодец

Метки война

комментарии

К первому непрочитанному