Пожалуйста подождите

Легенды Севера

19 декабря 14:55
Рейтинг +00 - +    Эмоции
комментариев: 0
Полярная ночь, северное сияние, вечная мерзлота — страшно и одновременно заманчиво. Немудрено, что Север Сибири испокон века манил людей, и не только мехами и землями.

Первые русские землепроходцы пришли на енисейский Север 400 лет назад. Потеснили живших здесь испокон кетов, селькупов и эвенков, складывавших о суровой северной природе красивые сказки и песни. «Пришли, чтобы прибавить к ним свои, русские предания», — смеются коренные жители Туруханска.

Названия селений, рек и сопок в Восточной Сибири сплошь причудливые, а легенды — одна интересней другой. Первым делом возникает вопрос: почему так назвали? Готовый ответ у местных жителей есть почти всегда. Вот например: почему Туруханск? Ясное дело: по имени реки Турухан, на которой казаки 400 лет назад заложили зимовье, ставшее впоследствии Новой Мангазеей, а еще позже — Туруханском. А вот почему река так называется, об этом спорят многие.

— Тут все дело в шаманах, — говорит житель Туруханска Игнат Антипов. — Каждому из них полагалось иметь свой жезл или посох, на котором было изображено шаманское дерево. Этот символ могущества и назывался «туру». Если шаман обладал небольшой силой, то и жезл у него был небольших размеров и назывался «турукан». Отсюда и название реки, которое русские позже стали произносить на свой манер — Турухан. А назвали так реку потому, что по сравнению с могучим Енисеем, ширина которого в районе Туруханска достигает трех километров, она действительно невелика.

Самые живописные места на Енисее — между селом Ворогово и поселком Бор. Почти сразу за Вороговом Енисей входит в огромный островной архипелаг, за которым начинаются крутые пороги: стремительное течение Енисея попадает в створ ущелья Осиновских Щек, где глубина достигает 60 метров. Преодолев опасное место, можно перевести дух на сказочно красивых островках, заросших соснами и елями — Кораблик и Барочка. Их назвали так из-за «ладейной» формы. Здесь же и остров Монастырский — когда-то на нем жили монахи. Коренной житель сибирской глубинки Василий Данилов утверждает, что их кельи сохранились на острове до сих пор.

— В советские времена в районе Осиновского комплекса хотели построить ГЭС. Если бы это произошло, то и Ворогово, и Зотино навсегда скрылись бы под водой, — говорит Василий Андреевич. — Но и сейчас каждую весну Щеки становятся преградой идущему по реке льду. И пока Енисей не продавит сквозь ущелье ледовые горы, вся пойма выше затора превращается в один огромный разлив.

Наверное, именно о таких весенних катаклизмах рассказывает старинная кетская легенда. Согласно ей, когда-то давно кеты жили в верховьях Енисея, и славилась их страна богатством и миром. Но с далекого юга пришло племя богатырей-людоедов и напало на мирный народ. Тогда люди построили лодки и вручили свою судьбу Енисею. Богатыри бросились в погоню, но они не умели плавать и боялись воды. Рассердившись, они стали бросать горы на пути реки — так появились теснины и пороги. Но могучий дедушка Енисей разбивал горы и уносил людей все дальше. Погоня шла до самого Туруханского края: здесь богатыри, собрав все силы, устроили самую крепкую преграду. Подошел Енисей к горам, попытался пробиться — и не смог, стал накапливать воды. Морем разлился, а горы все стоят. Через какое-то время воды поднялись так высоко, что стали стекать в долину чужой реки Оби. И люди заплакали. Тогда великий богатырь и шаман Альба взял свой топор и рассек скалы. Енисей кинулся в эту щель и прорвался в Туруханский край.

Нельзя сказать, что истории Севера ограничиваются старыми сказками и древними преданиями живших здесь прежде народов. Легендами запорошенный край обрастал и во времена страны Советов.

В 18 километрах от Туруханска, вверх по Нижней Тунгуске, отвесно поднимается над водой Смерть-скала. Современная легенда связывает столь мрачное название утеса с расправой белогвардейцев над большевиками летом 1918 года.

— В дни падения Советской власти в Красноярске большая часть местных партийцев сбежала на Север, прихватив документы и золотой запас отделения Госбанка, — рассказывает Игнат Антипов. — В красном отряде было 500 человек, в том числе те, чьими именами названы улицы Красноярска. Погоня настигла их в селе Монастырском (нынешнем Туруханске). Партийцы разделились на отряды и ушли в тайгу. Говорят, когда белые их поймали, многих сбрасывали со Смерть-скалы. Потому и получила она такое имя. Есть и другая версия названия утеса. Когда-то давно поселенцы сплавлялись по Тунгуске на плотах к Енисею. И многие не доходили — течение бросало их на Смерть-скалу, возле которой бурлит несколько водоворотов. Шанса на спасение у людей не было.

Так уж сложилось, что Туруханский край стал местом последнего пристанища многих исторических личностей. Но не все знают, что ссылать сюда начали еще в XVII веке. Здесь не по своей воле жили и умирали протопоп Аввакум, соратники Разина и Пугачева, декабристы, эсеры, анархисты, социал-демократы, большевики. Последние, придя к власти, продолжили «ссыльную традицию». Еще в 1923-24 гг. в Туруханск был отправлен архиепископ Лука (он же известный врач Войно-Ясенецкий). Именно из Туруханска ушел на фронт историк Лев Гумилев — сын поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилева. Дочь Марины Цветаевой и Сергея Эфрона, Ариадна Эфрон, тоже не миновала туруханской ссылки. Здесь побывали тысячи репрессированных спецпереселенцев из Прибалтики, Калмыкии, с Поволжья, Кубани. Зеки с 1949 года и до смерти Сталина строили здесь железную дорогу Салехард-Игарка. И построили — несколько месяцев по заполярной трассе ходили паровозы. Цена ее была очень высокой: каждый километр стройки № 503 оплачен десятками жизней.

Смерть вождя положила конец не только убийственной стройке по болотам и вечной мерзлоте. В Курейке, где Сталин еще в дореволюционные годы отбывал ссылку, с 1950 по 1952 год возводили павильон-музей Сталина, больше известный как пантеон Вождя народов. Строили «на века» — из железобетона и лиственницы. Но принимал посетителей этот музей недолго. В 1961 году статую вождя сбросили в Енисей. Пантеон пришел в запустение и в 1994 году сгорел.
Метки меток нет

комментарии

К первому непрочитанному